.RU

ВЗАИМООТНОШЕНИЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВ НАУКИ О ЯЗЫКЕ И ЕЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ МЕТОДОВ


^ ВЗАИМООТНОШЕНИЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВ НАУКИ О ЯЗЫКЕ И ЕЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ МЕТОДОВ

                  1. Прежде чем перейти к рассмотрению данного вопроса, необходимо устранить неясности, обусловленные упо­треблением в языкознании некоторых терминов в отличном от общепринятого значении. Так, с одной сторо­ны, понятия метода и методологии нередко подменяют друг друга, а с другой — метод употребляется в особом, специфическом для науки о языке смысле. Поэтому необходимо с самого начала возможно точнее разграничить эти хотя и взаимосвязанные, но вместе с тем несомненно самостоятельные понятия.

                  1. Метод обычно определяется как определенный спо­соб подхода к действительности, способ познания физи­ческих и общественных явлений. Так, «Большая совет­ская энциклопедия» (т. 27, второе издание) следующим образом объясняет это понятие: «Метод — способ под­хода к действительности, способ изучения, исследования, познания явлений природы и общественной жизни». В этом понимании марксистский метод полностью опре­деляется диалектическим материализмом, т. е. наукой о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления. Методология же есть учение о методе на­учного познания мира. Соответственно марксистская ме­тодология — это учение о методе научного познания ми­ра, основывающегося на диалектическом материализме.

                  1. Но в языкознании понятие метода трактуется по-иному. Можем ли мы, например, говорить о сравнитель­но-историческом методе в том смысле, в каком понятие метода было объяснено выше? Очевидно, что нет. В язы­кознании метод — это только некоторая совокупность рабочих приемов, объединенных каким-либо общим прин­ципом и применяемых в лингвистическом исследовании для выполнения частных исследовательских задач. Уче­ние о методе как системе рабочих исследовательских приемов правильнее потому называть не методологией, а методикой.

                  1. Приведение используемой в языкознании общеупо­требительной терминологии к общепринятому истолко­ванию повело бы к слишком крупным преобразованиям, и потому от этого приходится отказаться. Волей или неволей необходимо считаться с установившейся тра­дицией и говорить, например, о сравнительно-историче­ском методе там, где фактически речь идет о системе исследовательских приемов. Однако важно во избе­жание путаницы с самого начала точно оговорить содержание терминов «метод» и «методология»: в даль­нейшем изложении термин «метод» понимается только как совокупность или система исследовательских приемов, а «методология» — как совокупность философских принципов, определяющих понимание основных катего­рий языка.

                  1. Метод обычно занимает по отношению к методологии подчиненное положение. И это вполне понятно, так как метод как совокупность приемов для систематического, последовательного и наиболее целесообразного проведе­ния исследовательской работы направляется в конечном счете на выполнение тех задач, которые ставит перед ним методология. Когда, например, язык понимался как явление природы (у Ф. Боппа), или как естественный организм (у А. Шлейхера), то и исследование направля­лось или на вскрытие «механических» и «физических» за­конов языка, или на описание «жизненных» процессов языка в период его развития (становления) и в период его умирания (распада).

                  1. Понятия метода и методологии в вышеописанном смысле, видимо, еще не исчерпывают факторов, обус­ловливающих как способ и направление научного исследования, так и конкретные рабочие приемы его проведения. Практика научной работы показывает, что су­ществует еще некая третья величина, которая находится в своеобразном промежуточном положении между двумя вышеописанными. Речь идет о том, что лучше всего назвать общим научным принципом. В зависи­мости от методологических установок он обусловливает соответствующий аспект изучения предмета и служит общей основой для формирования конкретных рабочих приемов, образующих специальный метод.

                  1. Из истории науки известно, что общие научные прин­ципы, объединяющие некоторую совокупность исследова­тельских приемов в систему, не есть принадлежность одной науки Так, в частности, сравнительно-исторический принцип изучения явлений был перенесен в языкознание из других наук. Но языковеды, применявшие его к изучению языка, воплотили его в систему определенных рабочих приемов, направленных на определенную исследовательскую цель. Талантливый русский языковед Н. В. Крушевский, возражая против самого термина «сравнительная грамматика», писал в этой связи: «Название это своим происхождением обязано тому обстоятельству, что первые научные истины, касающиеся языка, были добыты путем сравнения», но «сравнение не есть метод, принадлежащий единственно науке о язы­ке; он свойствен ей постольку же, поскольку свойствен и другим наукам»22. Об этом же пишет в своем кратком очерке истории языкознания и А. Мейе: «Методическое исследование исторических причин — вот самое оригинальное и новое, чем мы обязаны истекшему столетию. В механике, в физике, в химии методами Архимеда, Галилея, Ньютона добыто было великое множе­ство новых результатов, но сам метод уже достиг своего совершенства и оставалось только применять его со все возрастающей точностью ко всем объектам, которые он позволяет изучать. Метод же исторического объяснения был созданием XIX века... Сравнительная грамматика составляет часть предпринятых в XIX веке систематиче­ских исследований исторического развития явлений при­роды и общества»23

                  1. Подобные явления повторялись в истории науки многократно. Совершенно аналогичную картину мы наблю­даем при становлении тех новых приемов лингвистиче­ского исследования, которые исходят из структурально­го принципа, почему этому направлению в науке о языке и было присвоено наименование структурализма. Структуральный принцип не обладает в языкознании един­ством в выражающих его конкретных исследовательских приемах и связывается с неоднородными философскими и мировоззренческими категориями. Но как определен­ный принцип научного исследования он един не только в разных видоизменениях лингвистического структурализ­ма, но и в целых группах наук, и это обстоятельство от­мечалось достаточно часто. По утверждению Э. Кассирера, структурализм в лингвистике есть «выражение об­щей тенденции мышления, которая в последние десяти­летия стала в большей или меньшей степени проявляться почти во всех областях науки»24. Видный чехосло­вацкий филолог Я. Мукаржовский указывает, что поня­тие структуры имеет широкое хождение в современной психологии познания и во многих других областях со­временной науки. «Структурализм, — пишет он, — не мировоззрение, предвосхищающее эмпирические дан­ные и выходящее за их пределы, и не просто метод, т. е. совокупность исследовательских приемов, применяемых только в одной области изучения. Это общий принцип, оправдавший себя в различных дисциплинах — в психо­логии, лингвистике, литературоведении, теории и исто­рии искусства, социологии, биологии и т. д.»25.

                  1. В чем же заключается структуральный принцип? От­вет на этот вопрос стремятся (среди прочих ученых) дать французские философы Клапред и Лалланд. Первый из них пишет: «Сущность этой концепции состоит в том, что явления необходимо рассматривать не как сумму элементов, которые прежде всего нужно изолировать, анализировать и расчленить, но как целостности, состоя­щие из автономных единиц, проявляющие внутреннюю взаимообусловленность и имеющие свои собственные законы. Из этого следует, что форма существования каждого элемента зависит от структуры целого и от за­конов, им управляющих»26.

                  1. Согласно Лалланду, термин структура употреб­ляется ныне в науке «в специальном и новом смысле сло­ва... для обозначения целого, состоящего, в противопо­ложность простому сочетанию элементов, из взаимообусловленных явлений, из которых каждое зависит от дру­гих и может быть таковым только в связи с ним»27. Один из пионеров лингвистического структурализма В. Брёндаль утверждает, что этот принцип уже прочно вошел в науку о языке. Приводя определение Лалланда, он пи­шет: «Именно в таком смысле Соссюр говорит о систе­мах, где все элементы поддерживают друг друга, а Сепир — о модели лингвистических целых. Заслуга Трубец­кого заключается в создании и разработке структуралистического учения о фонологических системах»28.

                  1. Изложенные соображения дают основания для от­граничения всех трех понятий друг от друга и, в частно­сти, общего научного принципа от методологии, с одной стороны, и от специального метода, с другой. Одно на­правление такого рода отграничения совершенно очевид­но. Едва ли необходимы доказательства для утвержде­ния того, что сравнительное, сопоставительное или ис­торическое изучение явлений не есть собственно методо­логические категории. Другое дело, на что уже указыва­лось выше, что общий научный принцип в методологи­ческих заданиях может обусловливать соответствующий аспект изучения предмета. Так, методологическими ка­тегориями советского языкознания, так же как и дру­гих наук, являются категории диалектического материа­лизма, а, например, сравнительно-исторический принцип обусловливает лишь тот или иной аспект изучения пред­мета. Совершенно при этом очевидно, что одна и та же методологическая основа допускает использование раз­ных общих научных принципов. Если уж на то пошло, то сравнительное и историческое изучение есть уже комби­нация нескольких научных принципов. Эту комбинацию можно, конечно, расширить и установить, например, ти­пологически-сравнительно-исторический принцип29.

                  1. На первый взгляд представляется более сложным провести разграничение между общим научным принци­пом и специальным методом. Но это обманчивое впечат­ление. Выше такое разграничение частично уже прово­дилось при разборе различий между сравнительно-исто­рическим языкознанием и сравнительно-историческим методом. В дополнение можно привести некоторые об­щие соображения. В одном случае мы говорим об об­щем и не получающем конкретного выражения прин­ципе, в другом — о совокупности конкретных рабочих приемов (специальные методы). Общий научный прин­цип может применяться ко многим наукам, а специаль­ный метод потому и называется специальным, что он есть достояние одной науки. Например, ни метод лин­гвистической географии, ни метод внутренней рекон­струкции, ни собственно сравнительно-исторический ме­тод не могут найти себе применения за пределами нау­ки о языке. Правда, определенный научный принцип — будь то сравнительно-исторический или, структураль­ный — тесно связан со специальным методом, так как служит основой для системы исследовательских приемов и известным образом организует их. Не тот же структу­ральный принцип получает неодинаковое воплощение в системе рабочих приемов, например, в биологии или фи­зике, с одной стороны, и в социологии или лингвистике, с другой стороны. Более того, один и тот же общий научный принцип даже в пределах одной науки может нахо­дить свое выражение в разных системах рабочих иссле­довательских приемов или в различных специальных методах. Это может происходить под влиянием как методо­логических установок, так и характера изучаемого ма­териала. Так, структуральный принцип фактически во­площается в трех разных методических системах — глоссематики, функциональной лингвистики (Пражский лингвистический кружок) и дескриптивной лингвистики. Это разделение в значительной степени следует объяс­нять методологическими причинами. Но, с другой сто­роны, такие языки, как индейские языки Америки, кото­рые «не имеют истории» (т. е. памятников, отражающих прошлые этапы их развития), исключают использова­ние сравнительно-исторического метода. А такие изоли­рованные языки, как японский или баскский, не имею­щие генеалогических связей с другими языками, допу­скают историческое, но не сравнительное (в специально лингвистическом смысле) изучение. Здесь мы уже стал­киваемся с влиянием языкового материала на выбор метода.

                  1. Как уже указывалось, ни общий научный принцип, ни метод сами по себе не являются категориями методоло­гическими. Но и специальные методы и общие научные принципы, однако, всегда соединяются с определенными философскими взглядами и по самому своему существу могут находиться в согласии с этими философскими взглядами, быть иногда более или менее нейтральными по отношению к ним или даже находиться в известном противоречии с ними. Наиболее целесообразным и наи­более способствующим научному исследованию следует признать такое положение, когда общий научный прин­цип и связанная с ним конкретная система рабочих при­емов научного исследования (метод) находятся в согла­сии с методологией и следуют за ней.

                  1. В истории языкознания можно обнаружить разные типы указанных отношений. В частности, нередки слу­чаи, когда между методологией и методом складывают­ся обратные отношения, когда ведущим оказывается не методология, а метод, или, точнее говоря, когда метод поглощает методологию. Это имеет место в тех случаях, когда метод универсализируется и превращается в един­ственно возможный подход к изучению языка.

                  1. Так было, например, со сравнительно-историческим методом у младограмматиков, не мысливших себе в языкознании иных задач, кроме тех, которые возможно решить с его помощью. Именно в результате такого под­хода исследовательская проблематика в области науки о языке чрезвычайно сузилась и фактически свелась к ис­торическому изучению фонетики и морфологии, где толь­ко и можно было проследить действие фонетических за­конов и процессов аналогии. В соответствии с этим для младограмматиков язык рисуется только как психофизиологическое явление. Универсализация метода лин­гвистической географии в неолингвистике также привела к тому, что через его посредство стали определяться об­щие категории языка, что несомненно входит в компе­тенцию методологии. Отсюда и определение сущности языка, которое в неолингвистике фактически произ­водится методическими средствами. «Называя изоглос­сами, — пишет, например, В. Пизани, — элементы, нахо­дящиеся в обладании членов данной лингвистической общ­ности в данный момент времени, мы можем определить язык как систему изоглосс, соединяющих индивидуаль­ные лингвистические акты»30. Посредством такого опре­деления язык превращается в совокупность некоторых элементов (изоглосс), являющихся техническими приемами в методике исследовательской работы лингвисти­ческой географии. В наши дни основатель глоссематики Л. Ельмслев развивает на основе структурального принципа свое учение о методе, сущность которого он объясняет следующими словами: «...я со всяческой скромностью, но вместе с тем со всею твердостью под­черкнул бы, что считаю и буду считать... структурный подход к языку как схеме взаимных соотношений своей главной задачей в области науки». И несколько ниже уточняет: «...лингвистика описывает схему языковых соотношений, не обращая внимания на то, чем являются сами элементы, входящие в эти соотношения»31. Язык, по его мнению, должен изучаться как «замкнутая в себе специфическая структура»32. Разработанная Л. Ельмслевом исследовательская методика в идеале и должна привести к выведению формул чистых отношений, свой­ственных разным языкам. Эта методика, односторонне подчеркивающая характерные для различных языков структурные отношения его элементов и ничего, кроме этих отношений, не видящая, представляет сам язык в виде абсолютно бесплотного образования. Отрешенный от реальных форм существования, язык «чистых отноше­ний» становится во всем подобным содержанию, выра­женному математическими формулами.

                  1. Во всех таких случаях методы, пригодные для выпол­нения конкретных исследовательских задач или для изучения определенных аспектов языка, покрывают все поле научного лингвистического исследования, в резуль­тате чего метод приобретает ведущее положение и фак­тически становится методологическим началом.

                  1. Изложенные факты создают предпосылки для реше­ния вопроса об определении положения разных лингви­стических методов в советском языкознании, и, в частности, структуральных и сравнительно-исторического методов. Удобнее начать с последнего вопроса. Могут ли советские языковеды ограничиваться использованием одного единственного метода и, в частно­сти, сравнительно-исторического? Даже если учитывать несомненные научные заслуги сравнительно-историче­ского метода, его нельзя делать единственным орудием исследовательской работы советских языковедов. Такое ограничение неминуемо привело бы к тому; что он, универсализировавшись, превратился бы из метода в мето­дологию. В этом случае повторилось бы то, что произо­шло в младограмматическом направлении, и советское языкознание должно было бы принять те же методоло­гические позиции, что и младограмматики. А ведь сравнительно-исторический метод при всех его положитель­ных качествах, будучи порожден культурно-историческими условиями начала прошлого века, никак не может претендовать на выражение в своих рабочих приемах философских принципов диалектического материализ­ма, составляющего основу советской науки.

                  1. Кстати говоря, сравнительно-исторический метод не во всех случаях был нейтрален и в своих связях с мето­дологическими основами науки о языке, как это иногда пытаются представить. В руках у некоторых весьма по­следовательных компаративистов, каким, например, был Г. Хирт, сравнительно-исторический метод получал реакционное идеологическое использование, и Н. Я. Марр в этом случае имел все основания упрекать этот метод в зараженности расистскими идеями.

                  1. Но, с другой стороны, препятствует ли что-либо ис­пользованию сравнительно-исторического метода в со­ветском языкознании?

                  1. Разумеется, нет, но при том условии, что он остается только методом, т. е. системой исследовательских прие­мов, направленных на выполнение определенных науч­ных задач. Он оправдал себя в длительной научной прак­тике, и поэтому следует всячески приветствовать его изучение и совершенствование советскими языковеда­ми. Важно только при этом с максимальной точностью определить области его возможного использования. Огра­ниченный в применении своими потенциальными рабо­чими возможностями, сравнительно-исторический метод, как и все другие системы исследовательских приемов, оказывается лишенным методологических качеств. Имен­но это обстоятельство (при наличии положительных ра­бочих свойств) и делает его приемлемым также и для советского языкознания, так как при этом никакое про­тиворечие с методологическими основами материали­стической науки о языке не может иметь места.

                  1. С этих позиций следует подходить к оценке и других, методов, применяемых в лингвистическом исследовании. Если только они обладают реальными рабочими качест­вами и способствуют разрешению тех или иных конкрет­ных проблем, они должны быть взяты на вооружение со­ветскими языковедами и занять свое место в системе советского языкознания. Это, в частности, касается и структурализма, к которому иногда относятся с извест­ным предубеждением.

                  1. Критическое отношение к структурализму обуслов­ливается двумя причинами. Структурализм, как уже указывалось, не представляет собой единого монолит­ного направления. Фактически он находится сейчас в процессе становления и как рабочий принцип, исходя­щий из структурного характера языка, он получает воплощение в разных системах рабочих приемов, некото­рые из которых связываются с идеалистическими мето­дологическими основами. В частности, совершенно неприемлемо для советского языкознания понимание структуры и существующих в ней отношений как явлений первичного и определяющего характера, а материальных качеств компонентов структуры как производных от этих отношений и поэтому несущественных. Именно по этому пути идет, например, глоссематика, которую обыч­но также включают в структурализм. Подобного рода от­ветвления структурального изучения языка, связанные с такими философскими концепциями, как прагматизм и логический позитивизм, совершенно неприемлемы для советской науки, и частично именно по этой причине структурализм в целом вызвал к себе в советской линг­вистической литературе отрицательное отношение33.

                  1. В данном случае жертвой критики, в действительно­сти направленной на методологические основы глоссематики, оказался целиком структуральный подход к изу­чению языков как особый рабочий принцип34.

                  1. Критика методологических основ идеалистической системы языкознания, разумеется, не только правомерна, она необходима, но в данном случае эта критика была (и притом в значительной мере голословно) распростра­нена на все системы рабочих исследовательских прие­мов, которые были основаны на структуральном принци­пе. В результате такого фронтального отрицания был закрыт путь к реалистической оценке действительных недостатков и достижений новых исследовательских методов, а вместе с тем и к выяснению такого карди­нального вопроса, как установление того, в какой мере все эти методы действительно сочетаются и согласуются с концепциями прагматизма или логического позитивизма. Ведь структурализм не заключается в одной глоссематике, существуют и иные его направления, которые базируются на иных методологических основах. А если же говорить о структурализме только как о системе ис­следовательских приемов, исходящих из структурного ха­рактера языка, то он сам по себе, так же как и сравни­тельно-исторический метод, оказывается лишенным ме­тодологических качеств, а это обеспечивает ему место и в системе советского языкознания.

                  1. Другим фактором, вызвавшим отрицательное отно­шение к структурализму также и среди зарубежных языковедов, являются его универсалистские тенденции, в соответствии с которыми он или проявляет нетерпимость по отношению к другим методам, или же включает в лин­гвистику только те проблемы, решение которых доступно структуральным методам. Эти качества также харак­терны для глоссематики, и против них направлена кри­тика виднейшего представителя неолингвистики — В. Пизани. Он указывает, что в этом отношении структура­лизм «в своих поисках общей морфологической схемы для всякого языкового выражения напоминает Grannmaire generale XVIII в. и повторяет ошибки таких ученых, как, например, Марти, который создавал аб­страктные, предшествующие языковому воплощению схе­мы»35. Пизани же отмечает ограниченные возможности глоссематики как лингвистического метода. «Во всяком случае, — пишет он, — нужно настойчиво подчеркнуть, что глоссематика не исчерпывает всю науку о языке: она может быть средством к пониманию явления, называе­мого «языком», но она не может сказать нам, как совер­шается этот вид деятельности человека, почему языки изменяются, каково отношение языка к другим видам деятельности человека и т. д.»36.

                  1. Критику В. Пизани следует признать абсолютно спра­ведливой. К ней можно было бы добавить и иные крити­ческие замечания как принципиального, так и частного характера, которые в изобилии встречаются, например, в книге Б. Сиертсемы37 или в очень основательной статье Э. Хаугена38. Вообще не следует полагать, что зару­бежные языковеды встретили глоссематические построения Л. Ельмслева с энтузиазмом. До этого очень далеко. Но все это говорит не против структурального подхода как общего научного принципа, а о том, в какой тупик ложно ориентирующая методология может завести не­сомненно здоровый принцип. Пример с глоссематикой с большой очевидностью свидетельствует о важности ме­тодологического фактора, о его ведущей роли, а также о самой настоятельной необходимости уметь разграничивать разные теоретические планы, направляющие ис­следовательскую работу (методологические основы, об­щий научный принцип, специальный метод) и отслаи­вать все порочное и ненужное, сохраняя рациональное зерно39. Если этого не делать, то легко вместе с водой выплеснуть и ребенка.

                  1. Возвращаясь к структуральному принципу, как тако­вому, мы не можем не отметить, что он выработал боль­шое разнообразие исследовательских приемов, доказав­ших свою пригодность для применения в самых разнооб­разных областях науки о языке, в том числе и в тради­ционной проблематике сравнительно-исторического язы­кознания. Так, замечательная работа молодого Соссюра о первоначальной системе гласных в индоевропейских языках, представляющая блестящий образец исследова­ния в области сравнительно-исторического языкознания, несомненно, покоится на структуральном подходе к изу­чению языковых явлений. Структуральный принцип ле­жит в основе приема так называемой внутренней ре­конструкции, получающей в науке о языке все более широкое применение. Полноценное историческое изучение фонетических систем языков едва ли теперь мыслимо вне фонологического учения Трубецкого — одного из ос­нователей структуралистического Пражского лингвисти­ческого кружка. Своеобразную и интересную систему при­емов формального описания языков, также основываю­щегося на структуральном принципе, разработала американская школа дескриптивной лингвистики, исходив­шая из практических потребностей изучения местных языков40. Если приемы дескриптивной лингвистики ограничить по примеру других исследовательских методов определенными рамками использования, то они также несомненно могут быть полезны в научной практике язы­коведов41. Следует отметить, что области применения структуральной методики изучения еще далеко не ис­черпаны и она все более и более расширяет границы своего использования 42.

                  1. Все это говорит в пользу того, что структуральная техника лингвистического исследования может и долж­на встать в ряд с другими рабочими методами также и в системе советского языкознания. Необходима только предварительная непредубежденная критическая ее оценка и точное определение областей применения. Эту оценку следует производить не на основе административных распоряжений, отмечающих практическую важ­ность структуральных методов (что иногда делается в советском языкознании), а на основе исследовательской практики и теоретического осмысления ее результатов. Практическая же значимость не есть еще теоретическая оценка, и безоглядное следование за критерием утили­тарности равносильно приятию философии прагматизма.

                  1. В этой связи нельзя не вспомнить следующее сообра­жение М. Коэна: «Ввиду признания структурного харак­тера языка, лингвистика может быть только «структуралистической». Следует работать так, чтобы она была структуралистической на здоровой основе»43.

                  1. Приходится, однако, признать, что в советском язы­кознании структуральной лингвистике явно не повезло в том смысле, что как положительная, так и негативная ее оценка строится преимущественно на умозрительных заключениях и находит свое выражение в голословных декларациях. Что же касается исследовательской прак­тики, которая только и может дать объективные данные для суждения о достоинствах и недостатках любого ме­тода, то в ней структурализм у нас почти еще не нашел своего отражения. Правда, в нашем распоряжении находится уже значительный зарубежный опыт примене­ния структуральных методов как для описания различ­ных языков, так и для решения отдельных проблем. Но в этих работах структуральные методы объединяют­ся с разными методологическими позициями (что, кстати говоря, и не дает возможности рассматривать структу­рализм как единое лингвистическое направление), отнюдь не всегда приемлемыми для советского языкознания. Это обстоятельство очень путает картину действительных исследовательских качеств структурных методов и затрудняет определение в них здоровой основы, в част­ности, на базе лишь теоретических выкладок.

                  1. Исходя из вышеизложенных предпосылок, советское языкознание надо представлять себе как сочетание ме­тодологических принципов, покоящихся на общих зако­нах научного познания диалектического материализма, с системой разнообразных приемов научного исследования, пригодных к разрешению многообразных проблем изуче­ния языка и не находящихся при этом в противоречии с указанными методологическими принципами.

                  1. Методология должна определять общие и основные категории языка, такие, как природа и сущность языка, его функции, связь языка с мышлением и историей народа, характер закономерностей развития языка (при­менение общего понятия закономерности к процессам развития языка), отношение языкознания к другим на­укам и т. д. Советские языковеды располагают мар­ксистским истолкованием многих из этих основных категорий языка и тем самым имеют возможность опи­раться на твердые методологические основы. Дальней­шее более углубленное познание основных категорий языка требует широкого обобщения языкового мате­риала и должно проводиться в тесном сообществе с фи­лософами.

                  1. Но изучение этих общих категорий языка отнюдь не исчерпывает всей научной проблематики науки о языке. Фактически они образуют только одну дисциплину, ко­торую в зависимости от того, в каком преимуществен­ном аспекте проводится исследование данных проблем (философском или собственно лингвистическом), име­нуют или философией языка, или общим языкознанием. А за пределами этой методологической по своему ха­рактеру дисциплины и рядом с ней располагаются соб­ственно лингвистические дисциплины — фонетика (и да­же отдельно — экспериментальная, историческая, описа­тельная и прочая фонетика), лексикология, семасиология, этимология, морфология, синтаксис, топонимика и т. д. Каждая из этих дисциплин изучает частные проблемы науки о языке и использует разные исследовательские методы. В одном случае возможно применение разных методических приемов для изучения одной и той же проблематики. Так, например, при изучении взаимоотно­шений языков используются и сравнительно-исторический метод, и ареальный метод неолингвистики. В исто­рической фонетике несомненно оправдало себя комбинированное использование сравнительно-исторического и структурального метода и т. д. В другом случае сам ха­рактер проблемы исключает возможность использова­ния различных методов и вносит в эти отношения опре­деленные ограничения. Так, сравнительно-исторический метод фактически не получил применения в изучении синтаксиса, лексикологии и семасиологии. Видимо, невозможно использование структурального метода в топонимике или ономасиологии.

                  1. Следовательно, при решении частных и специальных задач отдельных собственно лингвистических дисциплин могут использоваться различные исследовательские при­емы, воплощающие неодинаковые общие рабочие прин­ципы, и это решение может быть неоднозначным. При том непременном условии, что как одно, так и другое решение проблемы не находится в противоречии с мар­ксистским пониманием основных категорий языка (т. е. методологическими основами советской науки о языке), ни одно из них не может быть отвергнуто на основании лишь того факта, что одно достигнуто приемами сравнительно-исторического метода, а другое с помощью приемов структуральной лингвистики. Правильность то­го или иного решения покажет дальнейшее более углуб­ленное исследование проблемы, но пока оно не произве­дено, решения, достигнутые на основе различных систем исследовательских приемов, являются равноправными. Как показывает при этом опыт лингвистического иссле­дования, применение разных методов для решения одной проблемы не только не мешает научному познанию явления, но в конечном счете только способствует этой цели. Прекрасным примером плодотворного сочетания разных исследовательских методов для изучения едино­го комплекса проблем может служить сравнительно-историческое языкознание, в котором ныне успешно со­четаются структуральный метод, сравнительно-исторический метод и метод неолингвистики.

                  1. Ясное дело, что сам термин «сравнительно-историче­ский» в этом случае следует толковать в более широ­ком смысле, который подсказывается последними этапами развития науки о языке. В частности, сравнительность не обязательно должна ограничиваться языками одной генетической группы, но может применяться как к отдельным неродственным языкам («сопо­ставительное» изучение), так и к целым группам языков (типологическое изучение).

                  1. Описанные формы взаимоотношений методологиче­ских основ науки о языке с используемыми ею методами (т. е. исследовательскими приемами) ни в коем случае не преуменьшают значения методологии и ее ведущего положения. Следует еще раз подчеркнуть, что в конеч­ном счете задачи науки о языке, ее проблематика неиз­бежно и всегда определяется соответствующим понима­нием основных категорий языка что и предполагает использование конкретных исследовательских приемов.

                  1. Частные решения конкретных лингвистических проб­лем в свою очередь способствуют уточнению основных категорий языка и их более углубленному познанию. Это обстоятельство с новой стороны характеризует формы взаимоотношений между философскими принципами науки о языке и достигнутыми частными решениями.

                  1. Из всего изложенного явствует, как важно в науке о языке различать методологические и методические ка­тегории и понятия, так как подмена одних другими при­водит к неправильной оценке отдельных явлений, их места в системе данной науки и в конечном счете к неправильной ориентации исследовательской работы. Когда методологические категории низводят на положе­ние методических, то это дезорганизует науку. Но, с другой стороны, когда то или иное возможное решение частной проблемы возводят в ранг методологически не­зыблемого, то это не только создает трудности в адекват­ном решении данной проблемы, но и приводит к пара­лизующему научное развитие догматизму. С сожале­нием следует отметить, что указанное разграничение не всегда проводится с необходимой четкостью и нередко отдельные положения науки о языке получают непра­вильную квалификацию отмеченного характера.

                  1. В пояснение сказанному приведем конкретные при­меры. Для этой цели обратимся к таким собственно лингвистическим проблемам, как классификация лекси­ки по разным категориям и определение общей сущно­сти грамматических явлений.

                  1. Наука о языке использует многочисленные класси­фикационные принципы для распределения словарного состава языков по определенным группам: литературную и диалектную лексику, общенародную и специаль­ную (профессиональную), активную и пассивную, неоло­гизмы и архаизмы, нейтральную и стилистически окра­шенную и пр. В последние годы в советском языкознании значительное место занимала лексическая классифика­ция, выделявшая две категории: основной словарный фонд и словарный состав языка. Основной словарный фонд определяется как главная часть словарного соста­ва языка, которая менее обширна, чем последний; ядро основного словарного фонда составляют все корневые слова, составляя базу для образования новых слов; он характеризуется также устойчивостью и длительностью существования. Все прочие слова, не входящие в основ­ной словарный фонд, относятся к широкой и аморфной категории словарного состава языка. Эта категория, на­до полагать, не обладает указанными характеристиками.

                  1. Данным лексическим категориям было приписано методологическое значение, их связывали с марксист­ским пониманием природы языка. Так, например, акад. В. В. Виноградов писал по этому поводу: «Учение... о словарном составе языка и об основном словарном фон­де закладывает новые глубокие марксистские основы исторической лексикологии и истории словообразования. Это учение является ярким образцом применения мето­да материалистической диалектики к анализу лексики (словаря) языка. Оно органически вытекает из маркси­стского понимания отношения языка к надстройке и базису, отношения языка к производству»44.

                  1. Между тем эти категории и, в частности, понятие основного словарного фонда относятся к числу таких, которые находятся вне методологических принципов в науке о языке, и в том или ином виде фигурируют в ра­ботах многих ученых от Расмуса Раска до современного американского лингвиста и антрополога Морриса Сводеша. В самом советском языкознании этого вопроса ранее касались Л. П. Якубинский45 и В. И. Абаев46.

                  1. Р. Раск писал о «наиболее существенных, материаль­ных, необходимых и первичных словах, составляющих (наряду с грамматикой) основу языка»47. Минуя длин­ный ряд ученых, употреблявших это понятие, и переходя к нашему времени, мы обнаруживаем у В. И. Абаева утверждение, что «существует некий основной лексиче­ский фонд, охватывающий круг необходимых в любом человеческом обществе понятий и отношений, без кото­рых трудно себе мыслить человеческую речь, если не считать самых ранних, начальных стадий глоттогонии, о которых мы можем смутно догадываться и которые характеризовались, по-видимому, беспредельным поли­семантизмом. Этот строго ограниченный круг насущных и необходимых для всякого языка слов образует то, что можно назвать основным лексическим минимумом»48. В. И. Абаев следующим образом описывает состав «основного лексического фонда»: «Сюда относятся основные местоимения, первые числительные, основные анатомические и космические названия, основные терми­ны родства и социальные термины, глаголы, выражаю­щие самые насущные, элементарные действия и состоя­ния»49. Легко увидеть, что это перечисление охватывает как раз те слова, которые в качестве примеров приводи­лись позднее во всех многочисленных советских рабо­тах, посвященных этому вопросу.

                  1. М. Сводеш на аналогичных принципах составляет свой «основной словарь» (fundamental vocabulary), кото­рый он использует в своем методе лексикостатистики, или глоттохронологии. В списки слов «основного слова­ря» исследуемых им языков, состоявших первоначально из 215 слов, а затем уменьшенных до 100, М. Сводеш включает лексику, обозначающую единые для всех че­ловеческих обществ и представленные во всех языках значения. Эти значения выражаются во всех языках по­средством простых лингвистических форм (т. е. корне­выми морфемами или словами) и принадлежат не к ка­ким-либо специализированным областям словарного со­става языка (известным только в профессиональных и ученых кругах), но наличествуют в обычной речи каж­дого взрослого члена данного общества50.

                  1. Таким образом, выделение понятия основного сло­варного фонда отнюдь не является «образцом примене­ния метода материалистической диалектики к анализу лексики», и, следовательно, никак не может составлять методологических основ советского языкознания. Это понятие возникло очень давно, имеет широкое хождение во многих лингвистических работах и никакой специаль­ной связи с марксистским пониманием вопросов языко­знания не имеет. Советские работы, посвященные изуче­нию этого понятия на материале различных языков, по­казали его большую неточность и неуловимость. В эту категорию включали не только слова, но и словообразо­вательные средства и даже словообразовательные моде­ли (В. В. Виноградов), морфемы (Н. Т. Сауранбаев), фразеологические речения (С. И. Ожегов). Одно и то же слово относилось к разным категориям — словарного состава или основного словарного фонда — по своим значениям (А. Д. Григорьева и Е. М. Мельцер) или упо­треблениям (А. Д, Григорьева и П. Я. Черных). Эту ка­тегорию стремились установить с помощью различных критериев — на основе понятийных или предметных при­знаков, словообразовательной продуктивности, длитель­ности или частоты употребления, исконности, устойчиво­сти, общеупотребительности, особенностей морфологической структуры и т. д.51. Но как только переходили к бо­лее или менее углубленному исследованию языкового материала, тотчас создавались непреодолимые трудно­сти, возникали противоречия с априорно установленны­ми критериями. Характерно, что критический разбор принципов отбора «основного словаря» в теории М. Сво­деша, сделанный Хойером52 применительно к туземным индейским языкам, также показал их несостоятельность. Это понятие фактически оказалось неприменимым в данных условиях, по-видимому, главным образом в виду отсутствия в этих языках исторической перспективы, ко­торая хоть в какой-то степени способствует установле­нию данной лексической категории.

                  1. Не вынося никакого окончательного суждения отно­сительно существа данной проблемы, можно бесспорно констатировать, что целесообразность выделения основного словарного фонда как особой лексической катего­рии может быть решена только дальнейшим исследова­нием и, следовательно, возможны как положительные, так и отрицательные выводы. Но рассматривать ее в ка­честве одной из основ марксистского языкознания явно неправильно. Это только частная проблема, любое из решений которой никак не отразится на системе маркси­стского языкознания.

                  1. В этой связи следует полностью согласиться с кол­лективной запиской «Теоретические вопросы языкозна­ния», ставящей своей целью дать оценку современному состоянию науки о языке и наметить дальнейшие пути ее развития. В записке отмечается, что после дискуссии 1950 г. «некоторые советские языковеды слишком долго не решались выйти за ограниченный круг проблем, затронутых в работе И. В. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания», и вместе с тем старались (без достаточ­ных к тому оснований) «развивать» каждое конкретное, даже лишенное методологического значения положение этой работы»53.

                  1. Подобное же методологическое значение приписыва­лось и определению грамматики как совокупности пра­вил об изменении слов, имеющих в виду не конкретные слова (т. е. с конкретным лексическим значением), а вообще слова без какой-либо конкретности. Грамматика в соответствии с этим определением абстрагируется от частного и конкретного и ориентируется на то общее, что лежит в основе изменений слов и сочетании слов в предложения. Этим своим качеством грамматика якобы напоминает геометрию, орудующую также отвлеченны­ми построениями.

                  1. Но это определение не содержит в себе ничего мето­дологического. Об абстрактном («геометрическом») ха­рактере грамматических категорий и значений сравни­тельно с лексическими в сущности говорят все языкове­ды, когда касаются этих вопросов. Было бы бессмыслен­но приводить бесконечные цитаты в доказательство того, что на противопоставления грамматического лексиче­скому, как отвлеченного и абстрактного частному и конкретному, строится вся традиция изучения этих явле­ний. Для примера можно ограничиться только высказы­ваниями таких классиков русского языкознания, как А. А. Шахматов и А. А. Потебня. А. А. Шахматов писал по этому поводу: «Грамматическими формами называ­ются те видоизменения, которые получает слово в зави­симости от формальной (не реальной) связи его с дру­гими словами. Формальные и реальные связи между словами устанавливаются их значениями: реальному значению слова соответствует отдельное представление в мышлении, отличное от других представлений; между тем формальное значение слова познается только по связи одних слов с другими... Реальные значения слов каждого языка так же разнообразны, как разнообразны представления, возникающие в мышлении в результате знакомства с внешним миром. Формальные значения слов, напротив, ограничиваются вообще немногочислен­ными категориями»54. В другой своей работе А. А. Шах­матов уточняет: «Грамматическое значение языковой формы противополагается реальному ее значению. Ре­альное значение слова зависит от соответствия его как словесного знака тому или иному явлению внешнего ми­ра; грамматическое значение слова это то его значение, какое оно имеет в отношении к другим словам»55. Ту же мысль высказывает А. А. Потебня: «...слово заключает в себе указание на известное содержание, свойственное только ему одному, и вместе с тем указание на один или несколько общих разрядов, называемых грамматическими категориями, под которые содержание этого слова подводится наравне с содержанием многих других. Ука­зание на такой разряд определяет постоянную роль сло­ва в речи, его постоянное отношение к другим словам. «Верста»... и всякое другое слово с теми же суффиксами, будучи существительным, само по себе не может быть сказуемым, будучи именительным, может быть только подлежащим, приложением или частью сложного ска­зуемого и т.д. Из ближайших значений двоякого рода, одновременно существующих в таком слове, первое мы назовем частным и лексическим, значение второго рода — общим и грамматическим»56.

                  1. При том, что грамматическая абстрактность тради­ционно противопоставляется лексической конкретности, не может не вызвать возражения слишком категорический разрыв между грамматическими и лексическими явлениями, характерный для вышеприведенной и якобы методологической по своему содержанию формулировки.

                  1. Факты языка показывают, что грамматика далеко не всегда относится с бесстрастным, «геометрическим» рав­нодушием к «конкретной» природе слов, т. е. к его лек­сической семантике. Известно, что в русском языке (как и во многих других) ряд словообразовательных суффик­сов соединяется со словами определенной семантики. Например, суффиксы -ёныш и -ёнок (-онок) соединяются только с основами имен существительных, обозначающих животных (гусёныш, утёныш, змеёныш; козлёнок, котёнок, орлёнок; волчонок, галчонок и т.д.). В соответствии с подобной дифференциацией словообразователь­ных суффиксов в русском языке имеются, с одной сторо­ны, клубника, земляника, черника, ежевика, костяника, а, с другой стороны, телятина, козлятина, курятина, мед­вежатина, но невозможны образования вроде клубнятина или козляника. Грамматическая категория вида в русском глаголе также может получать различное выра­жение в зависимости от лексической семантики. Так, глаголы несовершенного вида, обозначающие процессы действия или состояния, не связанные с результатом или с отдельными моментами их течения, не имеют соответ­ствующих образований совершенного вида (непарные глаголы): бездействовать, отсутствовать, присутствовать, содержать, соответствовать, состоять. Некоторые глаго­лы в зависимости от конкретного лексического исполь­зования выступают то в несовершенном виде, то в со­вершенном (двувидовые глаголы): исследовать, миновать, женить, молвить, атаковать, организовать, миниро­вать и пр. Например, со значением несовершенного вида: Томский произведен в ротмистры и женится на княжне Полине (Пушк.); Со всех сторон атакуют совершенно посторонние болезни (Салт.). Со значением совершенного вида только формы будущего времени: Поверь мне, что он женится на Чебоксаровой и увезет ее в Чебокса­ры (А. Остр.); Сегодня же его найдут и арестуют, — сказала барыня и всхлипнула (Чех.)57. Группа беспри­ставочных глаголов, обозначающих движение, имеет двоякие образования несовершенного вида — кратный и некратный: бегать и бежать, бродить и брести, возить и везти, водить и вести, ездить и ехать и пр.58. Еще отчет­ливее зависимость «грамматических правил» от лекси­ческой («конкретной») семантики слов проступает в языках, проводящих деление знаменательных слов по многочисленным классам: включение слов в тот или иной класс, характеризующийся особыми парадигмами, проводится на основе только семантических признаков.

                  1. Все подобные примеры, число которых можно было бы бесконечно увеличить, свидетельствуют о том, что «геометрическое» определение природы грамматики во всяком случае нельзя признать исчерпывающим и уни­версальным. Это обстоятельство со своей стороны под­черкивает его отнюдь не методологический характер.

                  1. Едва ли есть надобность доказывать, что если возво­дить в незыблемую догму частные решения подобного рода конкретных лингвистических вопросов и придавать им значение методологических категорий, то это может сказаться далеко не благоприятным образом на разви­тии науки.

                  1. vzaimodejstvie-gosdumi-s-federalnimi-organami-gosduma-rf-monitoring-smi-3-5-fevralya-2007-g.html
                    vzaimodejstvie-gosdumi-s-federalnimi-organami-gosduma-rf-monitoring-smi-30-marta-2006-g.html
                    vzaimodejstvie-gosdumi-s-federalnimi-organami-gosduma-rf-monitoring-smi-4-6-marta-2006-g.html
                    vzaimodejstvie-gosdumi-s-federalnimi-organami-gosduma-rf-monitoring-smi-5-7-aprelya-2008-g.html
                    vzaimodejstvie-gosdumi-s-federalnimi-organami-gosduma-rf-monitoring-smi-5-sentyabrya-2006-g.html
                    vzaimodejstvie-gosdumi-s-federalnimi-organami-gosduma-rf-monitoring-smi-7-9-iyulya-2007-g.html
                  2. writing.bystrickaya.ru/issledovanie-statisticheskih-zavisimostej-dlya-kontaktnih-sistem-tipa-w-uma-chast-3.html
                  3. zanyatie.bystrickaya.ru/sistema-kachestva-dlya-tipografii-predposilki-i-pregradi-vnedreniya-chast-2.html
                  4. thesis.bystrickaya.ru/pravitelstvo-novosibirskoj-oblasti-postanovlenie-ot-30-sentyabrya-2010-g-n-158-p-ob-utverzhdenii-dolgosrochnoj-celevoj-programmi-stranica-2.html
                  5. thescience.bystrickaya.ru/gosudarstvennij-kontrakt-konkursnaya-dokumentaciya-dlya-provedeniya-otkritogo-konkursa-08.html
                  6. teacher.bystrickaya.ru/glava-iv-ryurik-sineus-i-truvor-g-862-879-n-m-karamzin-istoriya-gosudarstva-rossijskogo.html
                  7. turn.bystrickaya.ru/organizaciya-raboti-so-svedeniyami-o-dohodah-ob-imushestve-i-obyazatelstvah-imushestvennogo-haraktera-lic-zameshayushih-dolzhnosti-gosudarstvennoj-grazhdanskoj.html
                  8. obrazovanie.bystrickaya.ru/praktika-rechi-prakticheskaya-fonetika-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-prakticheskij-kurs-inostrannogo.html
                  9. education.bystrickaya.ru/2utochnenie-koncepcii-ogir-yul-metodika-obsledovaniya-pilotnih-federalnih-vedomstv-4-analiz-informacionno-kommunikacionnoj.html
                  10. composition.bystrickaya.ru/osnovnaya-obsheobrazovatelnaya-programma-doshkolnogo-obrazovaniya-municipalnogo-doshkolnogo-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-detskij-sad-kombinirovannogo-vida-mashenka-municipalnogo-obrazovaniya-gorod-noyabrsk.html
                  11. write.bystrickaya.ru/glava-1-zakon-respubliki-belarus.html
                  12. institute.bystrickaya.ru/gimnazii.html
                  13. holiday.bystrickaya.ru/obrazovatelnij-plan-obrazovatelnij-plan-mou-licej-matematiki-i-informatiki-kirovskogo-rajona-g-saratova-rassmotren.html
                  14. write.bystrickaya.ru/glava-vii-na-vershinah-bogoobsheniya-kniga-pravoslavnogo-bogoslova-i-patrologa-doktora-filosofii-oksfordskogo-universiteta.html
                  15. ekzamen.bystrickaya.ru/referat-soderzhit-shest-glav.html
                  16. doklad.bystrickaya.ru/vi9-sintaksicheskie-normi-i-kultura-rechi-m-ya-dimarskij-vi-9-kand-filol-nauk.html
                  17. teacher.bystrickaya.ru/fiziologiya-pitaniya.html
                  18. shkola.bystrickaya.ru/semiradskij-genrih-ippolitovich.html
                  19. learn.bystrickaya.ru/filosofiya-informacii-i-slozhnih-sistem.html
                  20. spur.bystrickaya.ru/konkurs-programmi-start-08-stranica-8.html
                  21. upbringing.bystrickaya.ru/lekciya-17-seti-i-setevie-operacionnie-sistemi-konspekt-lekcij-po-kursu-organizaciya-evm-i-sistem-dlya-studentov.html
                  22. znanie.bystrickaya.ru/b-l-smirnov-ashhabad-1978-g-izdatelstvo-ilim-filosofskie-teksti-mahabharati-otv-red-yu-m-volobuev-perevod-s-sanskrita-predislovie-primechaniya-i-tolkovij-slovar-b-l-smirnova-ashhabad-ilim-1978-g-stranica-5.html
                  23. shpargalka.bystrickaya.ru/volshebnoe-pero-zhar-ptici.html
                  24. uchebnik.bystrickaya.ru/vii-mezhdunarodnaya-nauchno-prakticheskaya-konferenciya-studentov-i-molodih-uchenih-energiya-molodih-ekonomike-rossii-provoditsya-s-17-po-21-marta-2006-goda-v-tomske.html
                  25. paragraf.bystrickaya.ru/zaklyuchenie-znachenie-kriminalistiki-dlya-formirovaniya-voennoj-arheologii.html
                  26. grade.bystrickaya.ru/nazvanie-originala-christian-spirituality-in-the-catholic-tradition-jordan-aumann-o-p-ignatius-press-san-francisco-sheed-ward-london.html
                  27. bystrickaya.ru/vibor-i-realizaciya-marketingovoj-strategii-chast-10.html
                  28. abstract.bystrickaya.ru/32-analiz-vnutrennih-faktorov-departament-obrazovaniya-administracii-goroda-sarova.html
                  29. thescience.bystrickaya.ru/grafik-bezubitochnosti-plan-metodika-razrabotki-realnih-obrazcov-biznes-planov-rekomendovano.html
                  30. uchit.bystrickaya.ru/strausi-i-perepela-v-pribajkale-tehnologii-hhi-veka-t-t-orlova-strausi-i-perepela-v-pribajkale-tehnologii-hhi-veka-irkutsk-1999-bbk-46-82.html
                  31. uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplini-menedzhment-dlya-specialnosti-060500-buhgalterskij-uchet-analiz-i-audit-programma-rassmotrena-na-zasedanii-kafedri-ekonomiki-i-menedzhmenta.html
                  32. nauka.bystrickaya.ru/urok-informatiki-s-elementami-metoda-proektov-tema-uroka-kompyuternie-virusi-i-antivirusnie-programmi.html
                  33. ekzamen.bystrickaya.ru/selekciya-selection.html
                  34. vospitanie.bystrickaya.ru/yaponskij-stil-v-interere.html
                  35. obrazovanie.bystrickaya.ru/prinyatie-sudebnih-reshenij.html
                  36. composition.bystrickaya.ru/otchet-o-deyatelnosti-soveta-voennoj-promishlennosti-za-1919-i-1920-gg-m-izd-guvp-1920-s-51-5356-5860-8284-104-10711211-armiya-stranica-25.html
© bystrickaya.ru
Мобильный рефератник - для мобильных людей.